ЛЕОНИД БОРОДИН. ЖЕНЩИНА В МОРЕ. ЖАЛКАЯ ИМИТАЦИЯ ПРИ ВИДЕ СОЦИАЛЬНОГО ЗЛА

Леониду Бородину не повезло родиться в Советском Союзе во времена репрессий и гонений, когда не только любое свободомыслие, но и любая возможность «сказать что-нибудь не то», как-нибудь «опозорить советский строй» наказывались ссылками и лагерями. Отца Бородина посадили практически сразу же после рождения Леонида. Можно сказать, что сын пошёл по стопам отца; в шестидесятые, семидесятые, восьмидесятые годы двадцатого века Леонид Бородин, можно сказать, не вылезал из тюрем. Это было бы не так грустно, если не принимать во внимание, что сажали в то время не за преступления, ну, или не только за преступления, — сажали, и уйму народа пересажали, за несогласие с политикой власти.

Несмотря, а может быть, благодаря палаческому заключению, Леонид Бородин стал писателем, и он стал интересным писателем, и он в своих произведениях стал действительно бороться с несправедливым строем, с социальным злом — наверное, по-другому быть не могло, советская репрессивная машина подтолкнула его к этому; как-то иначе он поступить просто не мог, он был свободолюбивым человеком и не хотел скрывать своих мыслей и чувств. И тем более поразительно, какие произведения удавалось писать Леониду Бородину: оригинальные, сильные, романтические, — например, повесть «Женщина в море» — одно из таких произведений.

Действие повести происходит где-то на юге СССР, у моря. Главный герой находится на отдыхе, ему бросает вызов женщина-утопленница, и он спасает утопленницу, которая оказывается не последним лицом орудовавшей неподалёку преступной банды. (Она хотела утопиться, так как банду раскрыли.) Главный герой продолжает вполне обычно отдыхать: катается на катере, танцует, общается с людьми — общается, в основном, с дочерью утопленницы-преступницы и с бойфрендом дочери; как вдруг дочь утопленницы предлагает ему поучаствовать в краже больших денег, которые нужны, чтобы маму спасти от тюрьмы. Задача главного героя — выражаясь на жаргоне, постоять на шухере. Неожиданно главный герой соглашается (как по моральным соображениям, ведь дочь должна помочь матери, так и потому, что ему импонирует несогласие с властью молодой пары). Он думает, что самое главное — чтобы брань по отношению к власти не превратилась в цинизм по отношению к миру, а молодой протест — это, как говорится, и в Африке не ставящий никаких целей негативный протест. Но главного героя ждёт разочарование. После совершения преступления оказывается, что его обманули, и деньги пойдут не на освобождение матери, а в карман молодой паре. Главный герой чувствует себя плохо. И он винит в этом море…

Но море хотя бы не врёт, море никогда не врёт, а врут люди, врёт государство, «Родина». Бородин говорит устами героини про местного хапугу и бандита, который под Новый год всегда выступает с экрана телевизора: «И даже морда у него по телевизору не такая поросячья, как в жизни. Даже мордой врать научились!» А про мафию и милицию Бородин высказывает грандиозную идею: советская страна — она большая лишь на карте, а в реальности она находится в кулаке, и кулак огромный, он её зажал настолько крепко, что она стала очень маленькой, и практически негде спрятаться от него… Бородин — писатель, любящий и умеющий создавать образы, и это получается у него естественно, не так, как у некоторых западных писателей, например, у Роберта Музиля, у которого совершеннейший язык, продуманнейшая образность, но такая же — в высшей степени неестественная — проза… И от этого неестественного начала Бородина, всеверно, спасает море. Но Бородин — неблагодарный писатель. Несколько раз по ходу повести «Женщина в море» он повторяет, что море действует на него атеистически, а потом и вовсе говорит, что это безынициативная масса материи, издающая мёртвые шумы и навевающая просто скуку. Но разве оно может быть «имитацией бытия»?

Что тогда не имитация? Репрессии властей и чувства репрессированных? Бородин написал, безусловно, сильную повесть с необычной философской подкладкой, но в то же время представляется, что Бородин слишком субъективно, односторонне выразил свои мысли в произведении, которое ведётся только от первого лица, которое и не дотягивает до произведений «первых классиков». Но всё равно — это необычайно: этот философско-романтический стиль с небольшими вкраплениями воспоминаний, чувств и духа советской поры семидесятых — восьмидесятых; этот лёгкий, естественный, можно сказать, даже духовный язык, отчего, просто читая Бородина (и здесь даже неважно, о чём он пишет), душа поёт, и ты поднимаешься над миром высоко… Характерные черты повествования писателя: правдивость, восхищение красотой, критика несправедливого советского строя.

Но критика критике рознь. Если можно разделить литераторов по такому основанию, как способы борьбы с социальным — социалистическим? — злом, получится следующая картина. Для примера подойдут всего три литератора. Первый — Солженицын, который предлагает путь философского размышления. Второй — Войнович, который становится на путь высмеивания социального зла. И третий -  Бородин, предлагающий путь проявления морально-волевых качеств, — пожалуй, наиболее конструктивный путь. Правда, есть ещё и фантасты Стругацкие, которые обычно не предлагают готового пути, можно сказать, предлагают самостоятельно думать, или, вернее сказать, не предлагают ничего. Но они все ведут борьбу с социальным злом! А этого, как очевидно, недостаточно. Не только море, но и всё на свете обречено быть жалкой имитацией, «имитацией бытия», если человек не будет видеть за социальным — духовного, а за материей — внутреннего и недоступного органам чувств бытия. У человека есть способности видеть, но поймёт ли он когда-нибудь, что духовное и скрытое всегда важнее предметов и вещей? Пока надеяться не на что.

Сергей Никифоров, 2012

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.


*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>