ХОРХЕ СЕМПРУН. НЕЧАЕВ ВЕРНУЛСЯ. СУЩНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА И НЕБЫТИЕ

Кто такой революционер? Это отчаянный человек, это даже обречённый человек. Ему не нужна мирная наука, у него может быть только одна наука — воинственная, против общества и государства, ставящая целью полное и беспощадное разрушение! Хорхе Семпрун цитировал Сергея Нечаева, его роман «Нечаев вернулся» как будто написан в память о великом революционере. Читая этот грубый, но бьющий в лицо правдой роман, можно поймать себя на мысли, что ты тоже революционер, потому что тебе чудовищно по душе революция, потому что ты согласен с этой наукой разрушения, потому что ты тоже не видишь в мире никакой справедливости, никакой свободы и братства! А хотелось бы! Но ты не бросаешь бомбы в чиновников, ты уже прошёл через тот возраст, когда ты был крайне агрессивен и предельно радикален, ты читаешь роман о людях, которые оказались примерно в таком же положении, как ты.

Бывший член леворадикального «Пролетарского авангарда» Эли Зильберберг не сделал карьеру, как трое его оставшихся друзей, а занялся написанием эстетских романов. Перед тем как самораспустить «Пролетарский авангард», Эли и его друзья вынуждены были уничтожить «Нечаева», который призывал к террору. Они поручили это сделать Сапате, прошло уже много лет с тех пор, но вдруг Сапата звонит Зильбербергу и предлагает встретиться. Эли догадывается, что это касается смерти «Нечаева». Эли Зильберберг и Сапата не успевают встретиться: Сапату убивают у своей машины. Эли, кажется, остаётся незамеченным, он шокирован, ему надо бежать, но он не может бежать, он уходит, он идёт на кладбище, там появляется мотоциклист-убийца и стреляет в него, Эли падает, имитируя свою смерть, но он остаётся невредимым, он убегает наконец, он присоединяется к похоронной процессии, он садится в машину, едет со своими знакомыми, они опять видят мотоциклиста, тот вытаскивает пистолет, но всё-таки им удаётся уйти, Эли остаётся жив.

Тем временем Пьер Кенуа фотографирует в парижском отеле не кого-нибудь, а самого Даниеля Лорансона! Как это возможно? Его приговорили к смерти, и все думают, что он давно мёртв, но вот, через двенадцать лет после своей смерти, Даниель Лорансон воскресает! А Даниель Лорансон — это не кто-нибудь, а самый настоящий «Нечаев»! Его отчим Роже Марру — комиссар полиции, он собирает сведения у всех, кому что-либо известно об убийстве Сапаты, он постоянно натыкается на связь этого убийства с «Нечаевым». «Нечаев» действительно в Париже! Вот-так новость! «Нечаев» встречается со своей любовницей Кристин. Она все эти годы любила его, приезжала к нему в разные страны. После своей «смерти» он жил в Европе и в Южной Америке, прошло уже двенадцать лет! Сапата всё подстроил, он не убивал «Нечаева», он теперь сам убит. Ну а «Нечаев» стал уже не таким, как раньше, какого помнят его друзья и соратники, теперь он уже покончил с терроризмом, у него другие мысли.

Роже Марру размышляет о Боге, он проштудировал трактат Жака Маритена, согласно которому Бог, стало быть, не ответствен за зло на земле, он находится в неведении относительно зла, творимого людьми. И для него, стало быть, было бы позорным контактировать со злом. «Ведь если последнее — только человеческое изобретение и Бог здесь ни при чем, если считать, что зло — единственное конкретное пространство исторического развития, в котором человек может действовать автономно и совершенно свободно, так сказать, в себе и для себя, не чувствуя ни малейшего долга перед лицом каких-либо высших инстанций, не ставя себе иного предела, кроме капризов собственного выбора, прихотей своего нравственного устройства, — не значит ли это сделать Зло (тут неумолимо потребуется писать его с прописной) высшим утверждением человечности, ее сущностью и сутью?» Но разве мы не видим этого в мире, в котором, чем более злой человек, тем ему лучше, — а чем более добрый, тем ему хуже и горше живётся?

Отчим Даниеля Лорансона, «Нечаева», узнаёт о том, что случилось: перестрелка, в которой погиб его приёмный сын. Революция затягивает так сильно, что человек обречён: он умирает ради неё или из-за неё. Но Революция так и не приходит. И получается, не только человек обречён. То, во что он верил, обречено как будто бы тоже. И трудно с этим сжиться. Без Революции не будет Свободы, не будет Равенства и Братства, лишь будет несчастье, лишь будут полицейские да рабы. Мечте не суждено никогда сбыться — видимо, не суждено. Придётся прочитать ещё раз фразу из романа: «Небытие не выносит ничего фиктивного: оно до самых краев наполнено реальностью». Прочитать и забыть о том, что могло бы быть.

Сергей Никифоров, 2011

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.


*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>