АНТОН ЧЕХОВ. ВИШНЁВЫЙ САД. БУДУЩЕЕ СТРАНЫ

Обычно к Чехову и в стране и в мире отношение очень хорошее. И оно было таким всегда, в советские времена в родной стране Чехова не забывали, его пьесы ставили, его читали в школах и для себя. Но есть и люди-критики, которые критиковали Чехова, так же критиковали, как они критикуют абсолютно любого писателя, абсолютно любое событие или явление. Такие критики нужны, если они критикуют обоснованно, по делу. Но с Чеховым не так просто спорить: это писатель и драматург, у которого нет моральной низости или неоднозначности в написанных произведениях, нет пошлости, хотя есть некоторая язвительность, или, лучше сказать, своеобразная ирония.

От критиков можно ждать нападок на детали, на частности в произведениях Чехова. Так, чтобы критиковать всего Чехова, Чехова как писателя и драматурга, сомневаться в его значительности, — такого, кажется, критика нет, да и не может быть. Чехов очень правильный и позитивный писатель, мыслитель, драматург. Он почти не дал поводов сомневаться в написанных им рассказах, пьесах, этюдах, сочинениях. Можно услышать, например, критику какой-либо чеховской фразы или ироничного чеховского высказывания. Да, Чехов мог называть пожилую даму старой девой, и на эту деталь можно наброситься, чтобы не упустить редкого случая покритиковать великого классика. Он мог заточить человека в заколоченном доме – и это тоже повод для критики. Но это также частность, притом не обязательно ироничная – кто-то критикует, а кто-то понимает.

В пьесе «Вишневый сад» есть эта частность, но без неё, очень может быть, пьеса не получилась бы такой заманчивой, интересной, духовной. Быть может, этот эпизод в конце комедии – как символ, как некая мораль. Чехов вообще не любил высказываться напрямик и грубо: это изысканный литератор, это исключительного дарования художник, это высоких моральных принципов человек.

«Вишневый сад» — вершина чеховской драматургии, грустная комедия с разнообразием точек зрения и множественностью смыслов. Студент Трофимов, которого иногда называют вечным студентом, философствует: говорит, что человечество идёт вперёд и когда-нибудь достигнет недосягаемых пока вершин. И для этого надо работать. А в России, по его словам, работают немногие, большая часть ему известной интеллигенции проводит время зря. Аня слушает Трофимова; можно подумать, что молодые люди увлечены друг другом, но студент говорит, что любовь для них не составляет цели жизни. Он произносит сакраментальную фразу: «Вперед! мы идем неудержимо к яркой звезде, которая горит там вдали!» Но неужели настоящая любовь так плоха и низка?

Трофимов замечает, что помещиков «перерождает» владение живыми душами. Любовь Андреевну и Анну это так «переродило», что они уже не замечают, что живут в долг, за чужой счёт…

Любовь Андреевна получает каждый день телеграммы из Парижа от мужа. Он просит приехать. А она его любит, хоть он и обобрал её… Наступает день торгов и, в ожидании результата, в доме устраиваются танцы. Но это выглядит, конечно, нелепо… Варя, приёмная дочь Любови Андреевны, сердится на конторщика и палкой замахивается на него, но ударяет приехавшего с торгов Лопахина, с которым у неё вроде бы намечаются серьёзные отношения. (Это один из немногих смешных эпизодов в пьесе.) И тут Лопахин объявляет, что поместье и вишнёвый сад проданы, а покупатель — именно он! Он, бегавший ещё какое-то время назад босиком, малограмотный, приобрёл имение, которое прекрасно, с которым ничто не сравнится… И он собирается осуществить своё намерение — вырубить топором сад и настроить дач… Любовь Андреевна горько плачет, и в её плаче слышится будущее: будущее России, которую вырубили, растоптали и сделали из неё поделённую на равные части тюрьму.

Астольф де Кюстин называл Россию тюрьмой задолго до чеховского «Вишнёвого сада» и последовавшего затем страшного времени, когда всё делили, всё уравнивали, но был голод и ничего никому не доставалось. Это утрировано, но это в принципе. Может быть, Россия обречена быть тюрьмой, что, конечно же, грустно. Те, кто мечтали о свободе, как студент Трофимов, были изгнаны или убиты. Те, кто жили хорошо в своём «Вишнёвом саду», вынуждены были бежать, иначе им грозила расправа, смерть, лагеря, мучения. Россия никогда не была свободной, но если она была тюрьмой, то стала совсем концлагерем. И в этом концлагере продолжали жить люди, и читали Чехова, и умнели, и начинали разбираться, где они живут и что происходит вокруг. Это привело к новой России, и есть надежда, что это приведёт к новому «Вишнёвому саду», о котором нельзя не мечтать.

Сергей Никифоров, 2013

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.


*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>